/Театр - в голове, бордель - в подсознании./Улыбайся, как будто не знаешь, что такое боль. ©/
Их делали вроде
На одном и том же заводе. И они мерили улицы.
В этом пластмассовом городе. Когда в жару или в ноябрьском холоде.
Их поднимали пластмассовые будильники. И они лезли утром в свои холодильники
за нарисованной пиццей и умывались водою из целлофана.
Поглядывая на маленькие экраны, где снова те же телеведущие
(такие прямостоящие/такие красиво идущие) знали всё – всё их будущее.
И за копейки сущие им продавали улыбки без равнодушия (здесь ровно 32 зуба видишь?)
и с этих кем – то заботливо склеенных крыш. Ты не увидишь ласточек.
У местных пластмассовых девочек:
Руки на ниточках,
Ноги на ниточках,
Звёздочки на липучках.
Они потягивают невидимую шипучку. Шагая важно в огнях реклам.
И чьи – то руки ведут их к открытым кинотеатрам,
вычурно – глаженым франтам, потенциальным мужьям.
И кто – то вложит в их головы Барби – план:
- Родиться, как все, жить, как все, умереть, как все.
- Встречать своё утро во всей красе, и чистить зубы пластмассовой пастой,
по воскресеньям посещать паству. (ну потому что ты склеишь ласты,
а что потом 1) ну кто его знает 2) ну мало ли)
- Копить всю жизнь на Бали.
- Всем говорить «пожалуйста», «вы так любезны», « вы так добры»
- Работать на Барби – фабрике, и зарабатывать Барби – доллары.
- Не забивать мыслями голову.
- Всем улыбаться, когда покупаешь в IKEA скатерти.
-Родить после ВУЗа.
-Клянусь не быть никогда старой матерью.
- Я после шести не ем.
- Я после шести не пью.
- Я Барби, клянусь быть Барби, производить Барби.
И верить только в American Dream.
Где всё так звёздочно, и красным по белому разлиновано.
----------------------------------------------------------------------------------
Она останется для вас школьным клоуном. Со всех сторон затонированным и зашнурованным.
С зашитым ртом. На всякой ерунде повёрнутой.
И она будет стоять на цыпочках, и будет казаться вздёрнутой, чтоб было всё видно,
чтоб было, что обсудить в курилке. И как её грузят ангелы на носилки.
И как она гуляет пьяная по мостам. Вас. Нет. Там. И это её так радует.
Она поднимается, снова падает, пытаясь попасть в замочную скважину.
Она пере/делана, недо/плакала, пере/крашена. И пере/думала быть как вы. Увы.
Ведь это не её улицы, и не улыбки, не глянцевые фигуры.
Она для вас навечно останется дурой, за её стенкой по слухам
спит фюрер, а по ночам из глаз её сыпят искры.
Она плетётся по городу с полной канистрой, и она больно бьёт её по ногам.
Она волочит кеды мимо витрин/реклам, не видит пластмассовых лиц.
Её причислили к лику самоубийц, она причащалась Мартини Россо.
Вокруг неё люди – смайлы, Барби – бойз и люди – знаки – вопроса.
Она чертыхается не своим голосом, переворачивает на вас канистру.
За её стенкой по слухам спит фюрер, а по ночам из глаз её сыпят искры.
И это всё, что у неё есть. Красный потёртый Cricket, бензин Аи 96.
И она просто не хочет быть Барби.
-------------------------------------------------------
Я Барби, клянусь быть Барби, производить Барби (с)
На одном и том же заводе. И они мерили улицы.
В этом пластмассовом городе. Когда в жару или в ноябрьском холоде.
Их поднимали пластмассовые будильники. И они лезли утром в свои холодильники
за нарисованной пиццей и умывались водою из целлофана.
Поглядывая на маленькие экраны, где снова те же телеведущие
(такие прямостоящие/такие красиво идущие) знали всё – всё их будущее.
И за копейки сущие им продавали улыбки без равнодушия (здесь ровно 32 зуба видишь?)
и с этих кем – то заботливо склеенных крыш. Ты не увидишь ласточек.
У местных пластмассовых девочек:
Руки на ниточках,
Ноги на ниточках,
Звёздочки на липучках.
Они потягивают невидимую шипучку. Шагая важно в огнях реклам.
И чьи – то руки ведут их к открытым кинотеатрам,
вычурно – глаженым франтам, потенциальным мужьям.
И кто – то вложит в их головы Барби – план:
- Родиться, как все, жить, как все, умереть, как все.
- Встречать своё утро во всей красе, и чистить зубы пластмассовой пастой,
по воскресеньям посещать паству. (ну потому что ты склеишь ласты,
а что потом 1) ну кто его знает 2) ну мало ли)
- Копить всю жизнь на Бали.
- Всем говорить «пожалуйста», «вы так любезны», « вы так добры»
- Работать на Барби – фабрике, и зарабатывать Барби – доллары.
- Не забивать мыслями голову.
- Всем улыбаться, когда покупаешь в IKEA скатерти.
-Родить после ВУЗа.
-Клянусь не быть никогда старой матерью.
- Я после шести не ем.
- Я после шести не пью.
- Я Барби, клянусь быть Барби, производить Барби.
И верить только в American Dream.
Где всё так звёздочно, и красным по белому разлиновано.
----------------------------------------------------------------------------------
Она останется для вас школьным клоуном. Со всех сторон затонированным и зашнурованным.
С зашитым ртом. На всякой ерунде повёрнутой.
И она будет стоять на цыпочках, и будет казаться вздёрнутой, чтоб было всё видно,
чтоб было, что обсудить в курилке. И как её грузят ангелы на носилки.
И как она гуляет пьяная по мостам. Вас. Нет. Там. И это её так радует.
Она поднимается, снова падает, пытаясь попасть в замочную скважину.
Она пере/делана, недо/плакала, пере/крашена. И пере/думала быть как вы. Увы.
Ведь это не её улицы, и не улыбки, не глянцевые фигуры.
Она для вас навечно останется дурой, за её стенкой по слухам
спит фюрер, а по ночам из глаз её сыпят искры.
Она плетётся по городу с полной канистрой, и она больно бьёт её по ногам.
Она волочит кеды мимо витрин/реклам, не видит пластмассовых лиц.
Её причислили к лику самоубийц, она причащалась Мартини Россо.
Вокруг неё люди – смайлы, Барби – бойз и люди – знаки – вопроса.
Она чертыхается не своим голосом, переворачивает на вас канистру.
За её стенкой по слухам спит фюрер, а по ночам из глаз её сыпят искры.
И это всё, что у неё есть. Красный потёртый Cricket, бензин Аи 96.
И она просто не хочет быть Барби.
-------------------------------------------------------
Я Барби, клянусь быть Барби, производить Барби (с)